Кризис рабочих специальностей: история двух предприятий
У сельскохозяйственного предприятия «Мокрое» в Липецкой области внешне всё благополучно: компания растёт, обрабатывает более 21 тысячи гектаров, увеличивает производство молока. Но есть проблема, которую не решить ни деньгами, ни развитием. Ирина Бачурина, генеральный директор СХП “Мокрое”, прямо говорит о ней: «В последние годы в сфере сельского хозяйства наблюдается устойчивый дефицит квалифицированных кадров. В СХП «Мокрое» данная проблема затрагивает преимущественно рабочие специальности, в числе которых животновод, оператор машинного доения, тракторист‑машинист сельскохозяйственного производства, слесарь‑ремонтник».
Компания готова платить, готова предоставлять жилье, организовывать праздники для детей сотрудников. Но поток соискателей не увеличивается. Молодежь не едет в село. Самый эффективный инструмент поиска сегодня — «сарафанное радио», а инвестиции в инфраструктуру не гарантируют притока кадров.
Похожая картина — в совершенно другой отрасли. Логистический оператор MOLCOM, обслуживающий крупные сети в сегментах косметики, электроники и автотоваров, фиксирует критический дефицит по так называемым «синим воротничкам».
Максим Макеев, генеральный директор MOLCOM, приводит цифры, которые демонстрируют масштаб проблемы за последние пару лет: «По нашим внутренним данным, количество откликов на вакансии снизилось по разным позициям до 60%, при этом до 50% кандидатов, подавших заявки, по результатам оценки рекрутеров не соответствуют требованиям вакансий».
Особенно остро, по словам Макеева, не хватает «водителей ричтраков, кладовщиков с опытом работы с ПК, ТСД и WMS‑системами, а также упаковщиков и комплектовщиков». Это уже не «рабочие» в классическом понимании. Это специалисты с гибридными навыками: физическая работа сочетается с владением цифровыми инструментами.
О том, что ситуация вышла на уровень государственной проблемы, говорят и первые лица страны. 13 апреля 2026 года на стратегической сессии правительства премьер-министр Михаил Мишустин заявил: «Спрос на рабочие профессии и сохранится, и увеличится... На операторов установок и машин и других квалифицированных рабочих промышленности спрос превышает уже сегодня предложение в несколько раз».
А через три дня, выступая на Биржевом форуме в Москве, председатель Центробанка Эльвира Набиуллина сказала еще жестче: «Впервые в современной истории наша экономика столкнулась с нехваткой, с ограничениями по рабочей силе. И это новая реальность для властей, новая реальность для бизнеса».
Формулировка «новая реальность» здесь ключевая. Речь не о временном сбое, который исправится сам собой. Речь о долгосрочном тренде, с которым придется жить. Официальная статистика: безработица около 2,1–2,3%, но при этом в экономике открыто 4,2 миллиона вакансий — максимум за два десятилетия. Чтобы понять этот разрыв, нужно посмотреть на тех, кто сегодня выходит на рынок труда. Чего они хотят? На что готовы? И почему их ожидания так часто расходятся с тем, что предлагает бизнес?
Фото: «Люди есть, но не те, кто нужен бизнесу»: почему 105 тысяч человек уже попадают под сокращение при безработице в 2% Magnific
Что соискатели ждут от работы: стабильность, гибкость и смысл вместо «золотых гор»
В активный трудоспособный возраст сейчас входит малочисленное поколение 1990-х. Их физически не хватает. В компании MOLCOM этот тренд ощущают напрямую. Генеральный директор Максим Макеев объясняет: «Среди факторов, определяющих долгосрочный характер текущих процессов, можно назвать демографическую ситуацию... Таким образом, речь идёт не о временных трудностях, а о долгосрочном явлении».
Этот дисбаланс заставляет бизнес пересматривать возрастные рамки. По данным hh.ru, работодатели стали в два раза чаще приглашать на собеседования кандидатов старше 40 лет. В цене не только опыт, но и готовность работать: соискатели 45–64 лет за год увеличили количество своих резюме на 73%. В некоторых регионах динамика ещё выше: например, в Татарстане в первом квартале 2026 года по данным «Авито Работы» количество резюме от кандидатов старше 65 лет выросло на 180% год к году. Это уже не «запасной аэродром», а осознанная и конкурентная часть рынка. Люди старшего поколения всё чаще осваивают цифровые инструменты, а их главное преимущество — стабильность и вовлеченность.
Но вернемся к тем, кто будет диктовать правила игры на рынке труда в ближайшие десятилетия. То, что для возрастных соискателей является плюсом (соцпакет, офис, регламент), для молодых часто становится минусом. Их запросы сформировали новую реальность, в которой бизнесу приходится конкурировать не только зарплатой. Исследование Changellenge среди 9000 студентов показывает: зарплата по-прежнему важна, но сразу за ней следуют «ценный опыт» и «смысл работы». Традиционные бонусы вроде ДМС или статусного офиса — даже не в топ-20. Для молодого специалиста вопрос «зачем я это делаю?» стоит почти так же остро, как вопрос «сколько за это платят?».
Сергей Журавлев, HR-директор коммерческой компании, объясняет это на конкретных жизненных ситуациях. Он приводит пример: «Если в компании токсичная атмосфера, то даже высокая зарплата не будет удерживать людей надолго».
Гибкость становится критическим требованием. 44% студентов хотят сами решать, где работать, и лишь 18% согласны на жёсткий гибридный режим. Максим Оганов, основатель рекламного агентства «Oganov.Digital», подтверждает этот тренд, наблюдая за тем, как в последнее время меняются заявки соискателей: «В резюме всё чаще фиксируются предпочтительный формат занятости: удалёнка, гибрид или проектная работа».
И здесь возникает важный сдвиг. Люди всё чаще выбирают неполную занятость или проектную работу, потому что ценят своё время выше стабильной переработки в офисе. Всё больше людей живут в режиме «несколько проектов», а не «одно место с 9 до 18».
Кроме того, в последнее время на первый план вышел ещё один фактор, который раньше могли игнорировать при выборе работодателя. Анастасия Арифулина, преподаватель бизнес-школы ИМИСП и основатель «Твой HR», подводит итог: «Сейчас людям как никогда важны спокойствие и уверенность в будущем. Значительная часть соискателей обращает внимание на способность компании выстоять в кризисных условиях». В нестабильной экономике этот запрос объединяет все поколения соискателей и становится серьёзным вызовом для работодателя.
Что работодатели ждут от сотрудников: как можно экономить на персонале с помощью ИИ и ГПХ
Пока соискатели меняют приоритеты, работодатели становятся жёстче в расчётах. Высокая ставка ЦБ и экономическая неопределённость заставляют бизнес просчитывать каждого сотрудника до копейки. Если в 2021 году можно было нанять двух стажеров в надежде, что один «выстрелит», то сегодня нанимают одного профи, который делает работу троих. Junior-специалисты выпадают из системы: их обучение — это затраты, а бизнесу нужна прибыль здесь и сейчас.
Фото: «Люди есть, но не те, кто нужен бизнесу»: почему 105 тысяч человек уже попадают под сокращение при безработице в 2% Magnific
Сергей Журавлев, HR-директор коммерческой компании, формулирует этот тренд прямо: «В этих условиях работодатели всё реже ищут сотрудников с формулировкой «ну пусть будет», а всё чаще просчитывают финансовую модель сотрудника — оценивают, сколько денег компания потратит на его содержание и какую пользу он принесёт».
По данным hh.ru, индекс конкуренции (соотношение резюме к вакансиям) достиг 8,6 пункта против 3,5 двумя годами ранее. Вакансий стало на 28% меньше, а резюме — на 37% больше. Казалось бы, выбор огромен. Но не всё так просто.
Анастасия Курникова, HR-менеджер коммуникационного агентства PR Partner, объясняет, почему этот избыток не спасает бизнес: «На одну вакансию junior-копирайтера или SMM-менеджера может приходиться 20–30 откликов, но среди них лишь небольшая доля соответствует требованиям по качеству. В то же время на позиции стратегов, digital-директоров или сильных PR-менеджеров иногда приходится буквально 1–3 релевантных кандидата. Это и создаёт парадокс низкой безработицы: люди есть, но не те, кто нужен бизнесу».
Сейчас официальная безработица застыла на историческом минимуме — 2,1%. При этом Роструд выдал цифру, которая рушит эту картинку: 105 тысяч человек в апреле уже находятся под сокращением. И это только те, кого работодатели официально предупредили. С одной стороны — дефицит рабочих рук: водители, слесари, операторы, животноводы. С другой — избыток офисных сотрудников и чиновников, которых как раз и сокращают. Под ударом — финансисты, налоговики, работники здравоохранения и госслужащие. Причина — простая и жесткая: у регионов рекордный дефицит бюджетов, плюс цифровизация — отчёты, которые раньше писали чиновники, теперь делает программа. Экономия неизбежна.
Анна Райская, CEO AIVOLUTE, эксперт по внедрению ИИ в бизнес-процессы, объясняет: «Компании не увольняют людей массово, а просто перестают нанимать их на позиции, которые закрывает ИИ. Это принципиально другой механизм, который не попадает в статистику безработицы. Уже сейчас ИИ полностью или частично заменяет первую линию поддержки, администраторов, секретарей, младших копирайтеров, берет на себя часть бухгалтерских и юридических операций — в общем, всё, что связано с обработкой типовых задач по шаблону».
В своей практике Райская приводит конкретные примеры. За последний год она проработала ИИ-стратегии для более чем 50 клиентов: от маленьких ИП до компаний с оборотом в сотни миллионов. Например, для компании в сфере госзакупок, рассказывает эксперт, внедрила ИИ-систему, которая формирует коммерческие предложения по техзаданию. Раньше руководитель тратил на каждое КП 4 часа, теперь – только 10 минут на проверку. А для стоматологической клиники – она создала ИИ-секретаря, который создает протокол осмотра пациента вместо медсестры. В собственном бизнесе Анна Райская полностью автоматизировала производство контента: от генерации текстов и видео до публикации, через связку ИИ и no-code инструментов, то есть заменила полностью целый отдел, состоящий из контент-менеджера и SMM-специалиста.
Анастасия Арифулина также подтверждает этот тренд, но с важным уточнением: «Нельзя сказать, что технология уже заменила некоторые профессии полностью. Скорее, это вытеснило отдельных людей, не готовых использовать новые инструменты в своей работе. Те же, кто принял инновации, имеют сейчас больше шансов расти внутри компании или занять новые позиции в других организациях».
Но самым показательным трендом становится даже не само сокращение, а то, чем работодатели заменяют классический трудовой договор. Бизнес всё чаще отказывается от бессрочного найма в пользу гибких форматов — проектной работы, частичной занятости и договоров ГПХ. Анастасия Курникова фиксирует этот сдвиг: «Параллельно заметен рост вакансий с неполной занятостью и проектной работой — за последний год их стало существенно больше. Бизнесу выгоднее брать специалистов под конкретные задачи, чем держать большие команды в штате».
Фото: «Люди есть, но не те, кто нужен бизнесу»: почему 105 тысяч человек уже попадают под сокращение при безработице в 2% Magnific
По оценкам аналитиков, 14–15% занятых задействованы в режиме неполного времени, а 5,5 млн человек прошли через простои в 2025 году (+12% к прошлому году). Штатный сотрудник — это налоги, больничные и риски. Проектник — только оплата результата. Сергей Журавлев, HR-директор коммерческой компании делает неутешительный вывод: «Я придерживаюсь мнения, что реальный уровень безработицы, учитывающий людей, работающих неполный день, а также занятых в теневом секторе экономики, составляет порядка 15–20%, а в отдельных регионах и выше».
Перспективы: «новая норма» и горизонт в пять лет
Резкого роста безработицы, по прогнозам Минэкономразвития, не случится. Но «новая норма» — хронический дефицит одних специальностей и переизбыток других — задержится надолго. Свободных людей, готовых работать, становится всё меньше, а вакансий, особенно рабочих, — больше, чем желающих их занять.
Ирина Бачурина, генеральный директор СХП «Мокрое», задаёт главный временной ориентир: «Улучшение может наступить лишь в среднесрочном периоде — ориентировочно через 5–6 лет, что обусловлено длительностью образовательных циклов и необходимостью профессиональной адаптации выпускников». Пока желающих учиться в сельскохозяйственном секторе, несмотря на льготы и федеральные программы, по статистике, которую приводит эксперт, — чуть больше половины от плана. Максим Макеев, генеральный директор MOLCOM, смотрит на ближайшие 1-2 года тоже без иллюзий: «Демографический фактор будет оказывать более существенное влияние, чем потенциал автоматизации. В краткосрочной перспективе полностью компенсировать кадровый дефицит за счёт технологических решений не представляется возможным». Простыми словами: сколько ни роботизируй склады, людей от этого больше не станет.
Показательно, что внедрение ИИ пока реально затронуло лишь IT-специалистов и сотрудников колл-центров — до массового вытеснения других профессий ещё далеко. Но тренд задан. Уже в ближайший год бизнес начнёт чётко делиться на два лагеря. Компании, которые вовремя встроили ИИ в свои процессы, сократят штат, но увеличат выручку за счёт скорости и автоматизации. Те, кто этого не сделал, продолжат охотиться за дорогими специалистами и будут проигрывать в марже.
Сергей Журавлев, HR-директор коммерческой компании, призывает к осторожности в прогнозах: «При этом, мы живём в условиях максимальной неопределенности и делать сейчас сколько-нибудь серьёзные и конкретные прогнозы не имеет смысла». Но направление движения ясно — рынок становится жёстче и поляризованнее.
Так что, если вы офисный работник, шанс один — перестать быть «исполнителем» в понимании 2010-х. Учитесь ставить задачи нейросетям, анализировать данные и, возможно, осваивать рабочие профессии, где зарплаты уже обогнали офисные.
Читайте Медиа Ток в МАХ и Telegram
